Ким-Пять-с-Плюсом
Кто этот гений? Дайте я пожму ему горло!
Таскаю потихоньку свои работы с ФБ. А то, не дай Мерлин, опять все полетит:pom:

Ночное дежурство
Автор: Ким-Пять-с-Плюсом
Фэндом: Интерны
Персонажи: Андрей Быков/Глеб Романенко
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, PWP, AU
Предупреждения: OOC
Размер: Мини
Статус: закончен
Описание:
обычное ночное дежурство...
Посвящение: Sladkay
Публикация на других ресурсах: Если это кому-то надо - пожалуйста, но пришлите ссылку, порадуйте автора.


***


- Романенко! – картавый голос их завотделением снова застал его врасплох.
- Да, Андрей Евгеньевич? – Глеб поднял глаза на светловолосого мужчину, лет сорока, стоявшего в паре шагов от него.
- Сегодня твоя очередь, - Быков, казалось, даже не смотрел на него – так был занят копошением в огромного вида папке. Видимо, опять искал отчет для главврача.
- Какая очередь? – удивился парень, сладко потянувшись, сидя на диване в их кабинете, в котором он провел последние полтора часа. Работать совершенно не хотелось, а мысль о сегодняшней вечеринке у одного из друзей, трудоголизма не прибавляла.
- Ночное дежурство, - Быков, наконец, оторвал взгляд от папки и взглянул на Глеба. В его глазах плясали веселые чертенята. – Сегодня – твоя очередь.
- Что-о-о?! – Глеб подскочил с дивана. – Вы шутите, Андрей Евгеньевич?!
- Я когда-нибудь шутил? – вздернул бровь завотделением, и подумав, добавил. – Сейчас я предельно серьезен, Романенко.
- Ну, Андрей Евгеньевич! – возмущению Глеба не было предела. – Может, вы сможете меня подменить кем-нибудь?
- С кем? – вид у Быкова был почти правдоподобно удивленным и до такой степени довольным, что зубы сводило.
- Если ты сам поменяешься с кем-нибудь, я промолчу, - продолжил мужчина. – Но сам я не собираюсь поощрять твои ежевечерние и еженощные тусовки.
Глеб было обрадовался – ребят, в принципе, можно уломать, особенно Варю – та все время помогает «сирым и убогим». Прикинуться больным и несчастным, и она сама тебя домой отправит и дежурство на себя возьмет. Но Быков его почти обломал.
- Только, я сомневаюсь, что кто-то сегодня согласится – всем сегодня некогда.
Почти обломал, но, как говориться, попытка не пытка.
- Хорошо, - вздохнул Глеб и вышел из кабинета, в поисках «кого-нибудь».
- Молодежь! – покачал головой Быков и, так и не достав ничего из папки, положил ее обратно на стол и тоже вышел вон.

- Но почему, Варя? – недоумевал Глеб.
Он уже полчаса делал жалкие попытки уговорить кого-нибудь из ребят подежурить вместо него. Тщетно.
Левин, промямлив и пропищав что-то, заявил, что у него свидание и он не позволит (о, как!) мешать ему в такой ответственный вечер. Семен, поржав над «удачей» Глеба, тоже отказал – он обещал жене сходить сегодня с ней в кино. Оставалась одна Варя, но и она заартачилась.
- Потому что мне некогда, Глеб, - ответила девушка.
- Тебе меня ни капельки не жалко, да? – сделал «щенячьи глазки» Глеб. – А вдруг, я потеряю сознание от боли, а вокруг никого не будет, кто смог бы мне помочь.
- Не притворяйся, Глеб, - покачала головой девушка. – Ты выглядишь вполне здоровым. Даже слишком. К тому же, у меня свидание.
- Свидание? - удивился парень. – С кем? С Левиным?
- Что?! – Варя подавилась воздухом. – С чего ты взял?
- Просто, он тоже что-то мямлил про свидание, - пожал плечами Глеб. – Ладно, не можешь, так не можешь.
Глеб развернулся и, не попрощавшись, направился вглубь коридора.
- Странно, быстро он сдался, - пожала плечами девушка, но не стала заморачиваться. Она пошла в противоположную сторону от Глеба – ее уже ждал один светловолосый скромный паренек в больших и нелепых очках.
- Мама, нам надо поговорить! – Глеб влетел в кабинет главврача, даже не постучавшись.
- Глеб? – Анастасия Константиновна Кисегач, главврач и мать Глеба Романенко с удивлением и недовольством посмотрела на сына. – Я занята. Выйди.
Тон его матери был настолько непреклонным, что даже Глеб решил не пререкаться и, стрельнув недовольным взглядом карих глаз на стоящего в кабинете Быкова, вышел.
- Так, на чем я остановилась? – Кисегач с улыбкой (хотя это скорее всего была ухмылка) повернулась к Быкову. – Ах, да. Я больше не намерена слушать твои оправдания, Быков. Ты сегодня же, сейчас же сядешь и начнешь писать мне этот чертов отчет!
- Но, Настя! – возмутился мужчина. – У меня на сегодняшний вечер были гениальные планы!
- А меня не волнуют твои планы! – отрезала женщина.- Если завтра у меня на столе не будет лежать папка с отчетом, то премии можешь не ждать.
- Что-о? – возмутился Быков. – Ну, это уже шантаж!
- Я все сказала, - Кисегач демонстративно открыла первую попавшуюся папку, показывая, что разговор окончен.
Завотделением недовольно что-то пробурчал и вышел из кабинета.
- Мама? – в кабинет, секунд через десять, заглянул Глеб. – Я войду?
- Заходи, - Анастасия оттолкнула от себя папку и посмотрела на сына. Она любила Глеба – он был единственной ее радостью, помимо работы, но иногда даже ее собственный сын невероятно ее раздражал.
- Мама, - с места в карьер начал Глеб, - этот Быков опять меня на дежурство оставил! Сделай что-нибудь!
- Нет.
- Что? – не понял парень.
- Я не буду ничего делать, - пояснила женщина. – Раз назначил, значит, будешь дежурить.
И не дав договорить.
- Свободен.
Она опять уткнулась в папку.
Глеб от удивления не знал, что ответить матери и вышел вон.
Черт! И что это на нее нашло? Ну, все, последняя надежда утеряна, значит, вечеринка сегодня отменяется.

На часах было уже далеко за полночь, а он до сих пор сидел в этом долбанном кабинете, в этой трижды проклятой больнице! Чертова Кисегач! Сдался ей этот отчет! Да еще этот мальчишка – Глеб. Парень все время сидел на диване (лежать бы Быков ему не дал) и, либо клевал носом, либо кидал на него – Андрея Быкова – непонятные взгляды. Правда, пару раз это прерывалось – парень ходил выполнять свои обязанности – обход больных. Как ни странно, за весь вечер они не перекинулись даже парой слов.
- Андрей Евгеньевич? – Быков вздрогнул и отвел взгляд – он не заметил, что пялится на мальчишку последние пять минут.
- Что случилось, Романенко? – усмехнулся Быков. – Надоело маяться от безделья, решил поболтать?
- Ну, а что? – пожал плечами Глеб, пропустив сарказм мимо ушей. – Вы все равно последние десять минут на меня пялитесь.
- Пять, - поправил его педантичный мужчина и тут же прикусил себе язык – зачем показывать этому негоднику, что он прав.
Глеб усмехнулся, но промолчал.
- Подвинься.
- Что? - Глеб поднял удивленный взгляд сонных карих глаз.
- Я говорю – подвинься, - повторил Быков. – У меня уже задница болит сидеть на стуле.
Парень послушно отодвинулся, освобождая место мужчине.
- Эх-ха! – довольно выдохнул Быков, плюхнувшись на диван, попутно чуть не придавив Глеба. – Хорошо на мягком, а, Романенко?
Глеб пожал плечами и промолчал. На одном диване вдвоем сидеть не очень-то удобно и у парня уже зародилась мысль слинять из кабинета и подремать где-нибудь в другом месте.
- Давай покемарим пару часиков, а потом – вновь за работу.
Глеб подавился воздухом – чтобы Быков предложил ТАКОЕ!
- Ну, так что? – Быков повернулся к пораженному Глебу. – Я устал. Думаю, ты тоже.
- Ну, ладно, - несколько неуверенно кивнул парень.
Оба мужчины чуть повозились и, сидя, только откинув головы на спинку дивана, уснули.

Андрей проснулся часа через два. Проснулся от того, что кто-то сопел ему в шею. Этим кем-то оказался Глеб.
Голова парня, во время сна, скатилась мужчине на плечо, и он – Глеб – уткнулся мужчине носом в шею и довольно посапывал – тепло от тела Быкова грело хорошо.
- Совсем обнаглел парень, - покачал головой Андрей.
Мужчина протянул руку, собираясь отодвинуть нахального парня от себя. Но не тут-то было – видимо, Глебу понравилось спать «на мягком» и все попытки Андрея потерпели фиаско – парень лишь еще теснее прижался к нему, закинув на Андрея всю левую сторону тела - для верности – чтоб подушка не сбежала.
Издав еле слышный стон, парень зарылся носом в рубашку на груди Быкова и, что-то прошептав во сне, улыбнулся.
Андрей поймал себя на том, что залюбовался вихрастой макушкой своего интерна, мирно посапывающего на андреевой груди.
«Куда-то не туда мои мысли текут…» подумал было Андрей, но тихий стон Глеба отвлек его, заставляя совесть и «иже с ним» заткнуться.
Чужая рука прошлась по его бедру и остановилась на середине внешней стороны, чуть сжав его. Левая нога парня пристроилась точнехонько между его ног. Н-да, положение весьма щекотливое…
Андрей вздохнул и вновь перевел взгляд на голову Глеба. Точнее, на его лицо, потому как парень умудрился закинуть голову так, что стали видны его по детски невинное, во сне, лицо, трепещущие веки, чуть припухлые губы, немного приоткрытые и от этого очень соблазнительные, и бледную шею с милым бугорком кадыка, чуть подрагивающем при каждом вдохе.
Не совсем понимая, что он делает, Андрей наклонил голову и прикоснулся к мальчишеским губам.
Так сладко. И нежно.
Глеб, не открывая глаз, вздохнул и еще сильнее завозился на Андрее. Само собой, от таких, довольно провокационных действий, Андрей почувствовал, что начал возбуждаться.
«Вот черт! – опешил от такого Быков. – Это же Романенко! Интерн! Он младше! Он ПАРЕНЬ!
Все доводы полетели к чертям, после еще одного протяжного вдоха, слетевшего с тонких губ Глеба.
Быков аккуратно провел пальцами по чуть шершавой, от начинающей пробиваться щетины, щеке мальчишки, наслаждаясь ощущениями, и чуть наклонил голову, вновь приближаясь к губам Глеба.
Вдохнув поглубже, Андрей пытался запомнить запах глебова тела, запечатлеть его у себя в сознании.
Глеб застонал и вновь завозился, и его действия были явно определенного характера. Бедра парня совершили поступательное движение, с губ вновь сорвался стон.
Парень потерся вполне определенной (и весьма ощутимой) выпуклостью о бедро Андрея, отчего последний замер, чувствуя, что его тело реагирует на все эти действия. Мужчина вновь перевел взгляд на лицо Глеба – трепещущие веки, раскрасневшееся лицо, чуть приоткрытые губы.
«Ой, доиграешься, парень!» покачал головой Андрей.
Бедра Глеба задвигались чаще, стоны стали громче, тонкие пальцы крепче впились в бедро Андрея.
Громкий вздох, рваные движения, выгнувшаяся, на пике, спина, секундное напряжение по всему телу и, наконец, расслабленный Глеб, распластался по Андрею. На губах парня играла довольная и счастливая улыбка.
Андрей придвинулся ближе, прикоснулся к мягким, чуть потрескавшимся губам и… утонул в карих глазах.
Глеб, распахнувший глаза, ошеломленно смотрел на целующего его завотделением, чувствуя на своих губах чужие – не мягкие девичьи, а твердые властные мужские губы. Губы их завотделением! Парня! БЫКОВА!
Глеб замер, осмыслив свои первые мысли – его что, смущает что это Быков больше, чем то, что он – парень?
Андрей замер на миг, взглянув в огромные, чуть испуганные глаза, но тут же углубил поцелуй, наплевав на все – уж если этот негодник удовлетворил свои потребности, то он, Быков, тоже имеет право на это.
Глеб напрягся, чувствуя, что Быков усилил напор, впиваясь губами сильнее – одна рука зарылась в его короткие волосы, а другая проникла под рубашку, через распахнутый халат. Обычно насмешливые голубые глаза, сейчас были серьезны как никогда и подернуты пеленой желания. По спине Глеба побежали мурашки, когда он подумал о том, ЧТО хочет от него мужчина. Парень, было, начал сопротивляться, но тут он почувствовал дискомфорт и что-то влажное и липкое в штанах. Мгновенно поняв, что случилось, парень стремительно покраснел. Теперь понятно, почему Быков так себя ведет – в какой-то степени Глеб сам его спровоцировал.
Дальнейшие рассуждения были «грубо» прерваны неожиданно приятными ощущениями от чужих пальцев, блуждающих по его соскам. С его губ непроизвольно сорвался стон, заглушенный поцелуем, а Быков все не прекращал, продолжая играть с чужими сосками, то пощипывая, то поглаживая их. По, прижатой к дивану, спине пробежали мурашки. Как Глеб оказался лежащим на диване, он не знал, но факт оставался фактом – Быков придавил его своим весом к дивану.
Губы Андрея, наконец, оторвались от чужих и стали спускаться вниз, прокладывая влажную дорожку из поцелуев. Линия скул, шея, с мило дергающимся кадыком, тонкие косточки ключиц, грудь, не прикрытая, не понятно когда, расстегнутой рубашкой, напрягшиеся в ожидании соски. Громкий, несколько удивленный вздох-стон, сорвался с губ Глеба, когда Андрей вобрал в рот один из его сосков и чуть прикусил его зубами.
Быков слабо улыбнулся, когда Глеб завозился, и принялся покусывать и ласкать его соски с удвоенной силой, почувствовал, что тело Глеба стало проявлять вполне определенный интерес.
Глеб застонал, буквально задохнувшись от ощущений.
Он возбудился! Черт! Он возбудился от ласк парня! От ласк Быкова!
Андрей, оторвавшись от сосков Глеба, вновь вернулся к припухшим, от поцелуев, губам. Тело юноши выгнулось, прильнув к мужчине, без слов умоляя о ласке.
Андрей разорвал поцелуй, взглянув в лицо парню, лежащему под ним – затуманенные желанием глаза были чуть прикрыты, губы, с которых срывалось тяжелое дыхание, приоткрыты, щеки покрыты лихорадочным румянцем, придающим парню невинно-развратный вид. Возбуждение было на лицо.
Чуть улыбнувшись, Андрей нежно провел рукой по обнаженной груди, вызвав очередной вздох и, чмокнув парня в губы, встал.
- До завтра, Романенко. Смотри, не усни на дежурстве.
Развернувшись и, чуть прихрамывая от определенного дискомфорта в штанах, Андрей вышел из кабинета, оставив ошарашено-возмущенного и неудовлетворенного Глеба лежать на диване.
Он проучил мальчишку сегодня за его выходку во сне, а завтра – завтра он оставит его на новое дежурство. К тому же, отчет, который он должен сделать для Кисегач, все еще не готов…

@темы: фф, слэш, Интерны